стр.224. Оперировали женщину средних лет (…). Поводов умереть именно от этой операции у этой женщины почти не было. И тем не менее на операционном столе развилась клиническая смерть. Больную вернули к жизни, и о своей короткой «смерти» она ничего не знала. А проснувшись, рассказала об удивительном сне. Ей снилось, что она вышла из тела, находится где-то наверху, видит свое тело лежащим, врачей вокруг него и понимает, что скорее всего, она умерла. Стало страшно за мать и дочь – она их не предупредила об операции, хотела сказать тогда, когда все будет позади. И, подумав о домашних, внезапно оказалась дома. Дочка примеряла голубенькое платьице в горошек. Вошла соседка и сказала: «Люсеньке бы это понравилось» (имя больной на операционном столе – Н.С.) (…). Психотерапевт предложил съездить к «Люсеньке» домой, успокоить домашних. Предложение было встречено с благодарностью, и он немедленно поехал. Удивлению матери и дочери не было предела, когда он упомянул о голубеньком платьице и соседке. Они никак не могли понять, откуда он знает о событиях, о которых «по всем законам природы» он знать не мог. Кто ему сказал?

стр. 225. Сейчас оттуда, «откуда никто не возвращается», вернулась целая армия людей, и что-то около 10% (по разным статистикам цифры разные) описывают довольно схожие «сны», причем достоверность явлению придает и (1) то, что субъект описывает в своем «сне» события, реально происходившие, но которых он не мог видеть, и (2) факт схожести снов, виденных умершими и ожившими в разных концах земли, во всяком случае – в типовом варианте. Следует подчеркнуть, что и опрашивали больных разные люди, и что также (3) повышает достоверность сходных событий.

стр. 226. При анализе явления не последним должно быть то, что рассказывает о виденном и слышанном человек не от «имени» тела, но от «имени» души, отделившейся от тела. А тело – не реагирует, оно клинически умерло. Кто же думает (видит, слышит), когда человек жив?

стр.  227. Мы прекрасно знаем, что нарушение органа зрения, органа слуха, их путей к мозгу, их основного мозгового звена обязательно приводит к нарушению соответственно зрения и слуха. Как же при выходе из тела душа видит и слышит? Вот где повод сказать: этого не может быть, потому что не может быть никогда, и вот уж где «Зазеркалье» (Бехтерева использует термин «Зазеркалье» для паранормальных явлений - Н.С.). Вот проблема, трудность решения которой – и ответственность – оттолкнет многих.

стр. 233. Я знаю, как опасно двинуться в это «Зазеркалье». Я знаю, как спокойно оставаться на широкой дороге науки, как повышается в этом случае «индекс цитирования» и как снижается опасность неприятностей – в виде разгромной, уничтожающей критики, иногда с непредвиденными угрозами и даже действиями. Но кажется мне, что на земле каждый, в меру своих сил, должен выполнить свой долг. (Бехтерева имеет в виду, что ученый должен искать объяснение происходящим явлением, а не делать вид, что их не существует, стр. 225-226 – Н.С.)

стр. 271.  Эти два экстремума в деятельности мозга – стремление к познанию разнообразного мира и автоматизации – оптимально формируют функциональный мозг человека, где базовая стереотипная деятельность освобождает территории мозга для нестереотипной деятельности, а нестереотипная использует стереотипную как фундамент.

стр. 273. Если стереотипы служат прежде всего стабилизации и сохранению индивидуумов и общества, творческие способности человека, выполняя те же задачи, одновременно являются естественным и единственным залогом развития и процветания нашей планеты.

стр. 273. Для благосостояния общества подлежат выявлению и развитию творческие способности, присущие популяции в целом.

стр. 91. Моя тяга к вере в иное, чем принято сейчас в научном мире, происхождение мозга и, следовательно, человека базируется на исключительной сложности и, как принято считать, сверхизбыточности мозга. (Конечно, могла быть такая мутация, но что сохранило именно ее? Хотя, в то же время, где та планета, на которой исходные требования к мозгу на много порядков выше?) Эти мысли не увядают у меня с годами нейрофизиологического общения с живым мозгом. (Бехтерева имеет в виду следующее: мы имеем не развитие от простого мозга к сложному в результате усложненной деятельности согласно теории эволюции, а наоборот мы имеем факт неупотребление потенциала сложного сверхизбыточного мозга, а следовательно, это говорит о де-эволюции, т.е. когда-то сложная система  мозга нужна была для выполнения сложных функций, а теперь эта сложная система не требуется – Н.С.)

IV. Лоренс Танкреди (Laurence Tancredi)

Лоренс Танкреди – известный врач  и профессор психиатрии медицинского факультета Нью-Йоркского университета, а также автор нескольких книг по праву, этике и психиатрии. Он пишет о нейронных корнях человеческой морали. Как юрист, Танкреди консультировал по многим юридическим случаям в связи с действием токсинов на функции головного мозга и поведения, а также по криминальным случаям с нападениями, изнасилованиями и убийствами.

В своей книге Встроенный механизм поведения: моральность с точки зрения нейронауки(Hardwired Behaviour: What Neuroscience Reveals about Morality), Танкреди ставит такие вопросы: мышление и мозг раздельны? Как физический мозг работает, когда принимает моральное решение? Являются ли некоторые моральные правила врожденными? Насколько важна свободная воля? Нейросканирование и генетические исследования показали, что особая работа мозга коррелирует с дисфункцией отдельных генов, и что такой ребенок, который имеет это, весьма вероятно станет очень агрессивным и антисоциальным, когда вырастет. Сканирование мозга настоящих психопатов, которые не имеют способности к эмпатии, демонстрируют структурные и функциональные ненормальности в некоторых ключевых зонах мозга, особенно префронтальной коре и лимбической системе. Танкреди полагает, что нейронаука заставляет нас изменить мнение о степени личной ответственности и контроля над нашими выборами.  Но как много из нас согласятся с идеей о том, что личный выбор в жизни находится под влиянием и даже предрешен биологией мозга?  Понимание того, как работают части мозга, и как они воздействуют на мышление и поведение, может, в конце концов, трансформировать нашу веру в свободную волю и личностную характеристику. Наша цель, как пишет Танкреди, использовать нейронаучную информацию, включая диагностику и технологии сканирования, чтобы разумно оценить ответственность тех, кто совершил «плохие» или криминальные действия. Танкреди исследует роль генетики и ранние изменения биологии мозга, и факторы окружения, которые помогают биологии мозга прийти к моральным решениям вместо аморальных. Он объясняет, как структура мозга и его функционирование влияют на обработку и содержание мыслей и затем действия, создавая очень оригинальный и читаемый синтез. Если мы действительно имеет встроенный механизм для моральности, тогда мы когда-нибудь, возможно, сможем реабилитировать тех, кто сегодня, по-видимому, находятся за пределами нашего морального сообщества, например, серийных убийц, приговоренных к смерти, у которых Танкреди брал интервью для книги. Танкреди заявляет, что из-за скорости открытий в биологии мозга, становится возможным вмешиваться в работу мозга на самом фундаментальном биологическом уровне, чтобы воздействовать на моральное развитие.

Цитаты из книги Л.Танкреди Встроенный механизм поведения: моральность с точки зрения нейронауки (Hardwired Behaviour: What Neuroscience Reveals about Morality by Laurence Tancredi, Cambridge University Press, 2005) (перевод – Н.С.):
стр.11. При последующем исследовании мы, вероятно, найдем, что другие типы поведения, осуждаемые  в десяти заповедях и в смертных грехах,  также находятся под влиянием биологических факторов. Такие данные  не предполагают того, что те, кто находится под сильным биологическом давлением, не несут никакой ответственности за свое поведение. Но в некоторых случаях биологическое влияние может быть таким интенсивным, что будет препятствовать сдерживанию поведения через свободную волю. Данные нейронауки, которые говорят о важной роли биологии, вынуждают переоценить моральность такого поведения, также как  и заново оценить важность лечения ненормальных отклонений  медицинским путем, нежели через вину, стыд и юридические санкции.
стр. 13. Возможно ли, что мы приписываем слишком много силы свободной воле и осуждаем преступника, который, возможно, вместо этого является «жертвой» своей биологии?
стр. 20. Биологическая способность реагировать специфическим образом может передаваться генетически или являться результатом изменений в биологии мозга, вызванных условиями жизни в раннем возрасте.  Что кажется наиболее вероятным, так это то, что действует как обычно комбинация чего-то: факторов отбора, или генетической способности для переноса черты, и инструкции, которая относится к окружающим событиям, приводящим в действие врожденную возможность существующую в генах.  
стр.25. Хотя нам предстоит еще обнаружить биологическое свидетельство того, что, когда отдельное физическое действие или биохимическая реакция происходит в мозге, то она каким-то образом постоянно соотносится со специфической формой или измерением ментальной деятельности, и, тем не менее, связь между мозгом и мышлением достаточно тесная для того, чтобы многие исследователи в нейронауке полагали, что дихотомии между мозгом и мышлением не существует, и что это одно целое явление и означают то же самое.